Он наконец сделал глубокий вдох. И сразу с тошнотворным гулом заныл и запульсировал затылок. На спину, за воротник упали тёплые капли. Левая голень пылала, боль расходилась медленными волнами по всей ноге. Как бы не перелом. Гек прислушался к себе — дыхание восстановилось. И тогда он начал говорить — без интонаций, спокойно, размеренно, с вескими паузами — старательно копируя генерала Гриценко, как тот обычно произносил эти слова:

— По нашим организационным вопросам. Звонили мне из Рая. Не хватает двух великомучеников. Держу в руке горящие путёвки. Моё имя человек-рефлекс. Добровольцы — шаг вперёд. Остальным — замереть. Двигаться — после моих приказов. Говорить — после моих вопросов. Дышать — медленно, без рывков.

Тела лежали на полу не шевелясь. Один лицом вниз, другой — вверх. Лицо было широкое, почти квадратное и совершенно ничем не примечательное. Гек решил про себя что такое лицо больше подошло бы не бандиту и не киллеру, а какому-нибудь роботу. Оба противника смотрелись года на двадцать два, но были удивительно рослые и накачанные, на голову выше Гека. Да и вообще рядом с такими тушами жилистый и худой Гек выглядел как школьник младших классов перед компанией призывников. Одеты амбалы тоже были одинаково — что-то вроде рабочих комбинезонов.

— Значит ты, дальний! — сказал Гек, — Лежать тебе ещё в нокауте долго, если я всё правильно помню. Потому что я напрямик щелкунчик твой пробил. Челюсть должна быть цела и позвонки на месте, потому что хруста я не почувствовал. Как же ты меня врасплох-то так застал, гадина? Где тебя так драться научили? А ногу свою ты об меня небось сильно отшиб когда в пах пробить пытался… Или может у тебя щитки на ногах?

Словно в ответ, левая голень оживилась, запульсировала и заныла. Гек поморщился и глянул перед собой — на полу лежал пистолет ТТ. Рукоятка была в крови, на линолеуме вокруг краснели яркие пятна. Сразу кольнуло в затылке. «А ведь недавно эти пятна у меня внутри текли… хорошо текли…» — подумал Гек. Он уставился в упор на второго громилу и продолжил: